Историю русского православия в Марокко принято начинать с 1920-х годов, когда сюда приехали беженцы из Бизерты и легионеры. Но у этой истории есть пролог, и он длиннее, чем кажется. В нём римский центурион, корабельный монах с крейсера «Аврора» и французский солдат, построивший мавзолей русскому другу.

Центурион из Тингиса
Летом 298 года в Тингисе, нынешнем Танжере, столице римской провинции Мавретания Тингитанская, праздновали день рождения императора Максимиана. Праздник сопровождался жертвоприношениями, и в них должна была участвовать армия. Центурион Маркелл на глазах у товарищей бросил воинский пояс, жезл центуриона и оружие. Он сказал, что служит Иисусу Христу, вечному Царю, и другой присяги не принесёт.
Дело дошло до Аврелия Агриколана, заместителя префектов претория. Маркелла казнили 30 октября 298 года (в части источников стоит 29-е). Судебный писец Кассиан отказался записывать приговор, объявил себя христианином и был казнён 3 декабря того же года. Когда в 1471 году португальцы взяли Танжер, там нашли гробницу мученика, а в 1493 году мощи перевезли в испанский Леон. Там Маркелл до сих пор покровитель города.
Русский приход в Рабате помнит обоих. По сведениям прихода, в Воскресенском храме есть икона мучеников Маркелла и Кассиана, написанная в 2011 году, а каждый год 12 ноября (30 октября по старому стилю) служат молебен «святым мученикам Танжерским». Русские эмигранты и раньше тянулись к раннехристианской Африке: их домовый храм в Танжере был освящён во имя святителя Киприана Карфагенского.
Русские в Марокко до русского Марокко
Первые русские появились у этих берегов задолго до эмиграции. В конце 1770-х годов два фрегата эскадры капитана Тимофея Козлянинова больше двух месяцев простояли на рейде Танжера в ожидании письма султана Екатерине II. В 1845 году Танжер посетил литератор Василий Боткин, а в 1881 году князь Константин Вяземский прошёл от Танжера до Марракеша и обратно.
Дипломаты пришли позже. Генеральное консульство учредили 4 декабря 1897 года, и первый русский представитель В. Р. Бахерахт весной 1898 года докладывал, что «русская колония здесь вполне отсутствует». Единственным подданным империи в Танжере тогда был врач из Одессы Зейлик Спиваков. В 1901 году посольство султана Мулай Абд аль-Азиза побывало у Николая II. А в 1903 году Елена Безрукова, выпускница Московской консерватории, вышла замуж за шерифа Мулай Ахмеда Джебли. Её отец поставил два условия: дочь останется христианкой и будет играть на рояле. В Рабат она ехала верхом, рояль привезли следом.
Отпевание с «Авроры»
Осенью 1904 года Вторая Тихоокеанская эскадра адмирала Рожественского шла с Балтики на войну с Японией. В ночь на 22 (9) октября у Доггер-банки в Северном море корабли приняли британские рыболовные суда за японские миноносцы и открыли огонь. Под него попал и свой крейсер «Аврора», тот самый, что через тринадцать лет войдёт в историю холостым выстрелом. Два снаряда угодили в каюту корабельного священника. Иеромонаху Анастасию (Рукину) размозжило руку.
Раненого доставили в Танжер, где собиралась эскадра, и положили в небольшой французский госпиталь. Спасти его не удалось. Отпевали отца Анастасия священники эскадры, сошедшие на берег, и это первое известное нам соборное богослужение русского духовенства на марокканской земле. По сведениям прихода, похоронили его 18 (31) октября на старом христианском кладбище у входа в медину, рядом с Мандубией, резиденцией представителя султана. Здесь же 9 апреля 1947 года султан Мохаммед V произнёс знаменитую Танжерскую речь.
Командир «Авроры» Евгений Егорьев, по публикации прихода, писал, что хоронили «беднягу при сильной непогоде». Экипажей в городе не нашлось, и гроб несли матросы. На могиле поставили большой православный крест, сделанный на самом крейсере. Сам Егорьев погибнет через полгода при Цусиме. Старое кладбище у Мандубии перестали использовать в начале 1910-х, с 1913 года русских Танжера хоронили на кладбище Бубана, а при перестройке города в 2000-х старый погост почти исчез. Могила первого русского священника, упокоенного в Марокко, судя по всему, утрачена.
Броненосцы Рожественского пришли в Танжер 21 октября (3 ноября) и ушли утром 23-го. Временный поверенный в делах С. А. Каншин писал потом: «Прошедшая неделя была поистине русской неделей, и она надолго останется в памяти местных жителей». Марокканцы, по его словам, встретили моряков дружелюбно. Следом за флотом в страну пришёл и русский быт: в 1905 и 1906 годах сюда ввезли пятьсот тульских самоваров, и они до сих пор стоят в старых домах Феса, Мекнеса и Марракеша.

Мавзолей дружбы в Марракеше
Самая трогательная страница этого пролога записана митрополитом Евлогием, который в 1932 году приехал освящать храм в Рабате. На освящении к нему подошёл француз, тяжело раненный в Первую мировую войну. Врачи считали его безнадёжным, а выходил его сосед по госпитальной койке, русский офицер, сам раненый. Француз был так потрясён братской любовью чужого человека, иностранца, что перешёл из католичества в православие.
После войны правительство выделило инвалиду большой участок в Марракеше. Расставаться с другом он не захотел и увёз его с собой. Какое-то время они работали вместе, потом русский офицер умер, и француз воздвиг над его гробом мавзолей. Он женился на марокканке, сына назвал Дмитрием в честь друга. Мальчик умер маленьким и лёг рядом.
Зимой 1932 года Евлогий с духовенством отслужил в этом мавзолее литургию. Он вспоминал безбрежную пустыню за полосой оливковых и апельсиновых садов и признавался: «Что-то в этой картине и в ее смысле напоминало времена первохристианства». Приход сегодня называет это место часовней преподобного Сергия Радонежского, а француза Сергеем Фурнье; в воспоминаниях Евлогия ни посвящения, ни имени нет. Ни фотографии мавзолея, ни точного адреса не сохранилось.
Церковь Державной иконы
Вторая русская церковь Марракеша появилась после Второй мировой войны. С января 1949 года у общины Русской зарубежной церкви здесь была домовая церковь Державной иконы Божией Матери. В городе тогда жили до шестидесяти русских, служили раз в месяц, а летом из-за жары делали перерыв. Ктитором храма была баронесса Л. А. Гойнинген-Гюне, умершая в Марракеше в 1957 году, хором руководил В. В. Штейнгель. Ещё в 1968 году Ксения Безак пела и читала в этом храме; закрылся он, по-видимому, к концу 1960-х. На европейском кладбище Марракеша остался русский участок с белыми надгробиями.
В этом и смысл пролога. Русское православие пришло в Марокко не с общиной и не с политикой, а с отдельными людьми: с центурионом, который отказался от чужой присяги, с монахом, которого убили свои, и с французом, который отплатил другу мавзолеем. Община появилась потом и унаследовала их память. О том, как она строила храмы в Рабате и Касабланке, мы рассказывали в материале «Православные храмы русского Марокко», о том, как в страну пришли первые беженцы, в статье «От Бизерты до Касабланки», а о русских могилах Танжера, Рабата и Касабланки в обзоре «Русские кладбища в Марокко».
Источники
- Сухов Н. В. История русской эмиграции в Марокко в XX в. М.: ИВ РАН, 2019: PDF; Сухова Е. Е., Сухов Н. В. Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в XX в. М.: ИВ РАН, 2019: PDF.
- Митрополит Евлогий (Георгиевский). Путь моей жизни, глава «Марокко»: текст.
- Епископ Митрофан (Зноско-Боровский). Хроника одной жизни, глава о Марокко: текст.
- Политовский Е. С. От Либавы до Цусимы (письма инженера флагманского броненосца «Суворов»): текст; Куршук Е. «Аврора» верит // Фома: статья.
- Marcellus of Tangier: обзор источников.
- Материалы канала прихода «Православие в Марокко»: t.me/orthodoxma (икона мучеников Танжерских, дата похорон отца Анастасия, часовня в Марракеше).





