в

Редактор из Мазагана: Евгений Каликин и журнал «Африканские записки»

Белый офицер, пражский юрист и член НТС издавал в Касабланке единственный русский журнал послевоенной Северной Африки и погиб на дороге в Мазаган в 1958 году

В 1952 году в Касабланке вышел первый номер журнала «Африканские записки». Это единственное известное историкам периодическое издание, которое русские эмигранты выпускали в Северной Африке после Второй мировой войны. Редактором и главным автором был человек, прошедший две армии, Прагу и эмиграцию: бывший белый офицер Евгений Васильевич Каликин. Через шесть лет он погибнет на дороге из Касабланки в Мазаган.

Из Минска на Урал

Евгений Каликин родился в 1896 или 1898 году: источники называют разные даты. В 1914 году он окончил гимназию в Минске и поступил на юридический факультет Петербургского университета, но в 1916 году его призвали на фронт. Окончив школу прапорщиков, он стал, как пишут историки Алексей и Валерий Антошины, «типичным офицером военного времени».

В Гражданскую войну Каликин воевал в белой армии, в 7-м Камышловском (позже 27-м Камышловско-Оровайском) полку горных стрелков, и летом 1918 года участвовал в боях за Екатеринбург. После разгрома армии Колчака он попал в плен, и в 1920 году красные мобилизовали его, как и многих бывших офицеров, на польский фронт. Оттуда он почти сразу бежал и оказался в эмиграции.

Прага и НТС

Двадцатые и тридцатые годы Каликин прожил в Чехословакии. Юридическое образование пригодилось: он работал в Русской юридической комиссии при Земгоре и помогал эмигрантам в правовых делах. В 1930 году он вступил в Национальный союз нового поколения, молодёжную организацию эмиграции, которая позже стала Национально-трудовым союзом, НТС. Её символом был трезубец святого Владимира, а целью борьба с советским режимом.

Мазаган и Касабланка

После Второй мировой войны Каликин переехал в Марокко и работал в Мазагане, нынешней Эль-Джадиде, на атлантическом побережье к югу от Касабланки. Он стал одним из руководителей марокканского отдела НТС и много лет писал корреспонденции для парижской «Русской мысли» под псевдонимом Рей-Лохмач.

Его женой стала Нина Петровна Коларович, дочь Петра Николаевича Коларовича, участника Гражданской войны, галлиполийца и одного из столпов русской церковной общины Касабланки. В 1958 году Коларович выступал на торжестве освящения нового Успенского храма как заместитель председателя общины, а Каликин внёс на постройку этого храма десять тысяч франков. Об этом храме и о его строителе мы рассказали в статье об отце Митрофане Зноско-Боровском.

«Африканские записки»

Журнал марокканского отдела НТС начал выходить в Касабланке в 1952 году, и Каликин был его главным редактором и основным публицистом. Судя по тому, что цитируют Антошины, журнал держался одной мысли: власть большевиков падёт, а революция в России вполне возможна. Авторы уверяли читателей, что их поддерживают и на родине: «В Москве, Саратове, Ленинграде появились наши знаки», то есть трезубцы НТС. Историки замечают, что антисоветские настроения в СССР журнал явно преувеличивал.

Для нас важнее другое: в начале 1950-х годов русская Касабланка жила не только церковью и балами, но и политикой, спорами и надеждой на возвращение. О расколе общины тех лет и о том, как люди всё равно помогали друг другу, рассказывает статья «Как первая волна спасала вторую».

«Россия, которую мы называем вечной»

Каликин печатался и в нью-йоркском журнале «Трибуна свободных солидаристов». В 1956 году он писал там: «Существовала, существует и будет существовать Россия, которую мы называем вечной». Это был голос человека, который всю жизнь оставался верен белой идее.

При этом он не был слепым солдатом своей организации. Антошины приводят его личное письмо, хранящееся в Государственном архиве Российской Федерации: Каликин спрашивает, кто даёт деньги журналу НТС «Посев», и прямо сомневается, не те ли это круги, что когда-то финансировали революционеров. Брать деньги у тех, кто заинтересован в ослаблении России, он считал для эмигранта недостойным.

Дорога на Мазаган

Прибрежная дорога вдоль Атлантики между Касабланкой и Мазаганом (Эль-Джадидой) в 1950-е годы
Дорога из Касабланки в Мазаган, на которой в 1958 году погиб Каликин. Иллюстрация

В 1958 году Евгений Каликин погиб в автомобильной катастрофе на дороге из Касабланки в Мазаган. Его похоронили на христианском кладбище Бен М’Сик в Касабланке, на участке № 51, том самом, где лежат и герои нашей статьи о семье де Грамби. После его смерти вдова с сыном Василием уехала во Флориду.

Аллея православных крестов на русском участке кладбища Бен М'Сик в Касабланке
Русский участок кладбища Бен М'Сик в Касабланке. Фото Алекса Бего

Антошины заканчивают свою статью мыслью, что вместе с Каликиным почти одновременно ушло целое поколение русских офицеров, участников Первой мировой и Гражданской войн, которые создавали русскую печать в Северной Африке.

Чего мы пока не знаем

Сколько номеров «Африканских записок» вышло и где хранятся уцелевшие экземпляры, в открытых источниках не сказано: историки цитируют первый номер 1952 года. Не найден в сети и очерк «От Минска до Касабланки» о судьбе Каликина, на который ссылаются исследователи. Если у вас есть номера журнала, письма или фотографии Каликиных или Коларовичей, напишите нам через страницу «Контакты». Всё, что известно о русской печати в Марокко, собрано в «Библиотеке русского Марокко».

Источники

  • Антошин А. В., Антошин В. А. Журналистская деятельность русских офицеров-эмигрантов в Северной Африке в первой половине ХХ в. // Известия Уральского федерального университета. Сер. 1. 2025. Т. 31, № 2. С. 50‑57: PDF.
  • Е. Е. Сухова, Н. В. Сухов. Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в ХХ в. М.: ИВ РАН, 2019, с. 174‑175: PDF.
  • Епископ Митрофан (Зноско-Боровский). Хроника одной жизни, гл. XVIII: текст (о П. Н. Коларовиче).
Поделиться:Telegram

Опубликовано: Иван Иванович

Барак бывшего американского лагеря в Бурназеле под Касабланкой с маленькой зелёной маковкой и восьмиконечным крестом: русский храм отца Митрофана Зноско-Боровского

Священник из лагеря перемещённых лиц: отец Митрофан Зноско-Боровский в Марокко

Мастерская иконописца в Касабланке 1930-х: доски с позолотой, яичная темпера, пигменты и резной фрагмент иконостаса у окна

Даниил Шкотт: иконостас для русской церкви Касабланки и жизнь длиной в двадцать пять лет