в

Даниил Шкотт: иконостас для русской церкви Касабланки и жизнь длиной в двадцать пять лет

Молодой художник два с половиной года писал иконостас домовой церкви Успения в Касабланке, умер в 1936 году, не дожив трёх дней до двадцати шести, и почти не оставил следов

27 сентября 1936 года в Касабланке умер молодой русский художник Даниил Шкотт. Через три дня ему исполнилось бы двадцать шесть. Последние два с половиной года он писал иконостас для русской церкви Успения Божией Матери. Его имя стоит первым в списке тех, кто устраивал эту церковь. Больше о нём почти ничего не известно, и эта статья собирает всё, что удалось найти.

Церковь в съёмных стенах

Русские, осевшие в Касабланке в 1920-е годы, долго молились где придётся. Будущий епископ Митрофан Зноско-Боровский, служивший здесь после войны, пересказывает раннюю историю общины так: сначала службы шли на частных квартирах, потом в протестантском храме, затем в «Русском клубе» и наконец в собственном помещении. По его словам, в 1933 году митрополит Евлогий освятил «временные храмы в Казабланке и в Курибге». Словарь русской эмиграции в Марокко Елены и Николая Суховых называет для церкви Успения 1935 год. Вероятно, речь идёт о разных этапах: освящении временного храма и переезде в постоянное помещение, где и понадобился настоящий иконостас.

В мемуарах отец Митрофан перечисляет тех, кто «потрудился» в деле устройства церкви в Касабланке. Первым в списке стоит «Д. Шкот», дальше Л. Фрибес, княгиня В. В. Урусова с дочерью, П. Н. Коларович, профессор И. П. Алексинский, С. И. Рыженков. Фамилию он пишет с одним «т»; в словаре Суховых и в справочниках эмиграции принято написание «Шкотт».

Два с половиной года над иконостасом

Небольшой деревянный иконостас домовой русской церкви в квартире Касабланки 1930-х, свечи и окно с марокканской решёткой
Так могла выглядеть домовая церковь Успения в Касабланке 1930-х годов. Иллюстрация

Даниил Павлович Шкотт родился 30 сентября 1910 года. Где именно, источники не говорят. Справочник «Религиозные деятели русского зарубежья» пишет, что интерес к церковному искусству у него появился ещё в России. В Касабланке он стал одним из активистов церковной общины и при этом часто ездил во Францию.

Главной его работой стал иконостас церкви Успения. По словам Суховых, он был выполнен «в соответствии с многовековыми русскими классическими традициями», и Шкотт трудился над ним два с половиной года. Справочник, опираясь на записку по истории касабланкского прихода из архива Успенского храма, уточняет: к Пасхе 1936 года были готовы два нижних яруса иконостаса и пять икон верхнего яруса. То есть до конца работу художник довести не успел.

Кто закончил его иконостас, неизвестно. В словаре Суховых среди тех, кто делал иконостас церкви Успения, названы ещё П. Н. Коларович, вырезавший царские врата, и барон Мореншильд, выполнявший столярные работы. Но Коларович, по тому же словарю, приехал в Марокко только в 1938 году, уже после смерти Шкотта. Так что либо иконостас доделывали после 1936 года, либо в справочниках смешались старая домовая церковь и новый храм.

Ранняя смерть

Даниил Шкотт умер в Касабланке 27 сентября 1936 года. Причина его смерти в доступных источниках не названа. Похоронили его, по данным Суховых, не в Марокко, а в Ницце, на кладбище Кокад, где похоронены многие русские эмигранты первой волны.

Кипарисы и православные кресты на кладбище Кокад в Ницце, где похоронен художник Даниил Шкотт
Кладбище Кокад в Ницце, где похоронены Даниил Шкотт и Зинаида Шкотт. Иллюстрация

В том же словаре есть запись о Зинаиде Николаевне Шкотт, урождённой княжне Урусовой (1885 года рождения). Сестра милосердия Красного Креста, кавалер Георгиевского креста, она переехала в Марокко до 1932 года, была активисткой той же касабланкской общины и вместе с другими дамами бралась за приходскую кассу взаимопомощи. Позже она уехала во Францию, жила в Русском доме в Ницце и тоже похоронена на Кокаде. По возрасту и фамилии она вполне могла быть матерью Даниила, но прямо об их родстве источники не пишут.

Татьяна Шкотт: жизнь после

Жена художника, Татьяна Борисовна, урождённая Грязнова, родилась в Петербурге в 1907 году и пережила мужа почти на сорок лет. Она осталась в Марокко и работала старшей медсестрой в клинике Villa Clara в Касабланке. Когда в 1961 году из Марокко уехал регент Е. Е. Евец, хор Успенского храма возглавила она. На строительство нового Успенского храма, освящённого 25 января 1958 года, Татьяна Шкотт внесла 15 000 франков. В 1970 году она входила в бюро ассоциации православной общины в Марокко, а в 1971 году в приходской совет Свято-Троицкой церкви в Бурназеле. Суховы называют её и среди авторов сборника памяти отца Александра Ельчанинова, вышедшего в Париже в 1935 году. Умерла Татьяна Шкотт в Париже 30 марта 1975 года и похоронена в Медоне.

Что стало с иконостасом

Иконостас нынешнего Успенского храма на улице Блида не работа Шкотта. Его создавали уже люди послевоенной волны: М. М. Колтовской сделал сам иконостас, М. П. Косенко написал иконы «в старом русском стиле», а В. В. Подчерткова, урождённая княжна Урусова, расписала его. Её дочь в 2012 году рассказывала марокканскому журналу La Vie Éco, что иконы и иконостас писала её мать. В феврале того же года, после незаконной продажи здания, нанятые рабочие сломали этот иконостас; о том, как храм потом вернули общине, рассказывает статья «Успенский храм в Касабланке».

О судьбе иконостаса Даниила Шкотта из старой домовой церкви ни один из найденных источников не сообщает. Был ли он перенесён, разобран, увезён во Францию или просто потерян при переездах общины, мы не знаем.

Чего мы пока не знаем

Где родился Даниил Шкотт, у кого учился иконописи, от чего умер в двадцать пять лет, сохранились ли хотя бы фотографии его иконостаса: всё это остаётся открытым. Часть ответов может храниться в архиве Успенского прихода Касабланки и в работе игумена Ростислава (Колупаева) «Русские в Магрибе» (1998), которую нам не удалось найти. Если у вас есть сведения о семье Шкотт, фотографии старой церкви Успения или её иконостаса, напишите нам через страницу «Контакты». Об истории православных храмов русского Марокко рассказывает статья о храмах Рабата и Касабланки, о людях, названных отцом Митрофаном, статьи об отце Митрофане и о профессоре Алексинском, а всё, что можно прочитать о русских в Марокко, собрано в «Библиотеке русского Марокко».

Источники

  • Е. Е. Сухова, Н. В. Сухов. Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в ХХ в. М.: ИВ РАН, 2019, с. 373‑374 (статьи о Д. П., З. Н. и Т. Б. Шкотт), а также статьи о Колтовском, Косенко, Коларовиче, Подчертковой: PDF.
  • Шкотт Даниил Павлович // Религиозные деятели русского зарубежья: справочник (со ссылкой на архив Успенского храма и статью игумена Ростислава (Колупаева) «Русские в Магрибе», 1998).
  • Шкотт Татьяна Борисовна // там же: справочник.
  • Епископ Митрофан (Зноско-Боровский). Хроника одной жизни, гл. XVII и XVIII: текст на «Азбуке веры».
  • La Vie Éco, 20.06.2012, об иконостасе храма на улице Блида: статья.
Поделиться:Telegram

Опубликовано: Иван Иванович

Пишущая машинка и машинописные листы журнала на столе у окна в Касабланке 1950-х: «Африканские записки» Евгения Каликина

Редактор из Мазагана: Евгений Каликин и журнал «Африканские записки»

Кабинет частной клиники в Касабланке 1950-х: стол со стетоскопом и журналом приёма, шкаф с инструментами, окно на бульвар с пальмами

Доктор Кособудский: киевский профессор, клиника в Касабланке и Русский Красный Крест в Марокко