Православные храмы русского Марокко: вокруг них держалась жизнь

13 ноября 1932 года, окраина Рабата, площадь Баб Тамесна. Митрополит Евлогий, приехавший из Парижа, освящает белую церковь с колокольней; рядом с ним служит настоятель греческого храма из Касабланки, среди гостей представители властей протектората и других христианских общин, а легионеры, отпросившись у начальства, пришли со своим оркестром. Один русский той поры описал соотечественников в Марокко так: «Насыпало нас сюда из разных мешков». Собрать эти «мешки» в одно целое взялась церковь.

Приход раньше стен

Православная община появилась в Марокко раньше, чем храмы. Даты её рождения современники называют разные: митрополит Евлогий писал о 1925 годе, староста касабланкского прихода Пётр Коларович вспоминал 1926-й, а первое собрание прихожан, по документам, прошло 25 октября 1927 года. В том же году власти протектората зарегистрировали ассоциацию «Православная церковь и русский очаг в Марокко». Устраивать церковную жизнь беженцев митрополит Евлогий командировал иеромонаха Варсонофия (Толстухина), постриженника Валаама. Первая церковь разместилась в квартире в Рабате (по другим сведениям, в бараке).

Прихожане жили по всей стране: к концу 1931 года в приходском списке значилось около 280 семей из двенадцати городов, от Танжера до Агадира и от Сафи до Ужды. Священник ездил к ним сам, в Касабланку во второе воскресенье месяца, в Кенитру в третье, но более или менее регулярно службы шли только в Рабате, Касабланке и фосфатной Хурибге. Доклад на приходском собрании в декабре 1931 года подводит итог года скупыми цифрами: десять крещёных младенцев, четыре венчания, восемь умерших. По четвергам детям преподавали Закон Божий, а дальних учили по переписке с Богословским институтом в Париже.

Рабат: предание о франке и колокольня старосты

Участок под храм окружён преданием. В 1929 году тяжело заболел шериф Ахмед Джебли, женатый на русской дворянке Елене Безруковой (их историю мы рассказывали в статье о первом русско-марокканском браке). Когда врачи отступились, жена уговорила его позвать отца Варсонофия; после молитв священника шериф поправился и в благодарность отдал землю под церковь, оформив продажу за символический франк. Так рассказывают воспоминания Прасковьи Шереметевой и старожилов. Документально известно другое: купчая на восемь с половиной аров у площади Баб Тамесна, тогда на окраине города, с обязательным условием построить здесь русскую православную церковь.

Деньги отец Варсонофий собирал, объезжая русские колонии, а ещё на благотворительных вечерах и балах, куда приходили французы и марокканцы. Храм заложили 6 июля 1931 года и строили около года; с проектом помогал архитектор граф Владимир Игнатьев. Колокольню пристроили на личные сбережения старосты Александра Стефановского, 25 тысяч франков. Бывший капитан артиллерии, эвакуированный из Крыма в Бизерту, он с 1922 года работал в Марокко топографом, стоял у истоков приходской ассоциации и выговорил себе право жить при храме до конца дней, а по рассказам старожилов, сам звонил в колокола. На освящении отец Варсонофий был возведён в сан архимандрита, а в 1933 году приехавший в Рабат священник Николай Шкарин собрал хор, который пел по всему Марокко. Об иконах этого храма у нас есть отдельный рассказ. Одному из недавних концертов под его сводами посвящена заметка о детском хоре «Отрада».

Хурибга, Касабланка, Танжер

Второй точкой на церковной карте стала Хурибга, где на государственных фосфатных разработках трудились несколько сотен русских инженеров и рабочих. Сухов датирует освящение местной церкви 1930 годом; митрополит Евлогий вспоминал, что поначалу заводское управление отдало русским бывшее здание католического храма. Позже появилась отдельная деревянная церковь Святой Троицы на каменном фундаменте, на 160 человек, с голубым куполом, расписанным звёздами. Первым настоятелем был иеромонах Авраамий (Терешкевич), в 1937 году его сменил отец Михаил Ярославцев, в прошлом генерал Белой армии, после смерти жены выбравший путь священника; в 1940 году он принял монашество с именем Митрофан. Церковь простояла до 1980-х годов: по рассказам, записанным Суховым, она сгорела, по данным «Православной энциклопедии», была разобрана.

В Касабланке жило больше всего русских первой волны, около 40 процентов. В 1931-1932 годах там появились домовая церковь, «Русский клуб» и касса взаимопомощи для бедных. Службы шли то в квартирах прихожан, то в протестантском храме, то в зале на бульваре Лорен, снятом вскладчину с отделом Русского общевоинского союза. С середины 1930-х действовала домовая церковь Успения Божией Матери (Сухов называет 1935 год, «Православная энциклопедия» 1933-й); над её иконостасом два с половиной года работал художник Даниил Шкотт. В Танжере, куда священник добирался лишь время от времени, был домовый храм святителя Киприана Карфагенского на улице Диккенса, закрывшийся в 1960-х.

Раскол: два прихода вместо одного

Трения случались и раньше, но настоящий разлом пришёл после войны. С 1931 года приходы митрополита Евлогия, включая марокканский, находились под омофором Константинопольского патриархата; в 1945 году владыка воссоединился с Московской патриархией, а в августе 1946-го умер. 9 февраля 1947 года собрание рабатского прихода выслушало указ патриарха Алексия о возвращении западноевропейских русских приходов под власть Москвы. Отец Варсонофий этот путь поддержал, и многие прихожане пошли за ним. Тогда же стало известно, что священники Воскресенского храма приняли советское гражданство, и у значительной части паствы это вызвало возмущение.

Центром несогласных стала Касабланка, где церковным старостой был адмирал Александр Русин; вместе с княгиней Варварой Урусовой он отказался подчиняться Рабату. В марте 1948 года касабланкское отделение приняло собственный устав, опорой новой общины стали эмигранты второй волны, прибывавшие из лагерей для перемещённых лиц, а 2 сентября 1948 года приехал протоиерей Русской зарубежной церкви Митрофан Зноско-Боровский. Отныне в Марокко было два прихода: Московского патриархата с храмом в Рабате и Зарубежной церкви с центром в Касабланке.

Раскол прошёл через семьи и дружбы. Полицейский инспектор Арсений Приселков ушёл с семьёй к зарубежникам, а граф Игнатьев остался в рабатском приходе и больше десяти лет отстаивал его имущество. Девочку из касабланкской общины отец не пускал на службу, когда приезжали «московские». Сухов подчёркивает, что в рабатском приходе остались и люди, которых трудно заподозрить в симпатиях к советской власти, в том числе из аристократических семей. По данным «Православной энциклопедии», в 1952 году у Московского патриархата в Марокко было около 120 прихожан, у Зарубежной церкви около тысячи. Острая фаза противостояния длилась больше десяти лет и сошла на нет, когда после независимости Марокко русские начали разъезжаться.

Бурназель и новый Успенский храм

К середине 1950-х годов около 40 процентов эмигрантов второй волны жили в Бурназеле, барачном, а позже многоэтажном пригороде Касабланки (о нём у нас есть отдельная статья). Храм Святой Троицы здесь устроили своими руками: одни работали на стройке, другие дарили колокола, женщины вышивали крест на церковной завесе, в 1953 году несколько прихожан бесплатно побелили храм снаружи и внутри. Художник Митрофан Косенко написал для него иконы, казак-график Николай Мишаткин выжег на дереве аналойные образа. Хор регента Евгения Евца за 1949-1958 годы дал в Марокко больше пятидесяти концертов, по большей части благотворительных. О балах, спектаклях и хорах, которыми жила диаспора, рассказывает статья о культурной жизни русского Марокко.

Протоиерей Митрофан Зноско-Боровский окормлял также Марракеш с церковью в честь Державной иконы Божией Матери, Агадир, Сафи и городки в глубине страны. «Две трети каждого месяца приходилось проводить в разъездах по Марокко», вспоминал священник Зарубежной церкви. Главным делом общины стал новый Успенский храм в Касабланке, открытый в 1958 году. Прихожане жертвовали на стройку кто пять, кто десять тысяч франков, геодезист Георгий Томашевский внёс 110 тысяч, а иконостас создал Митрофан Колтовской, бывший полковник, военный лётчик и иподиакон патриарха Тихона. Историю этого храма мы рассказывали подробно.

Что осталось и что это значит сегодня

После независимости Марокко русские стали уезжать во Францию и за океан. Исчезли общины в Хурибге, Марракеше, Фесе, Мекнесе и Танжере; бурназельская церковь ещё имела старосту в 1971 году, но дальше её след в источниках теряется. Выжили два храма. Воскресенский в Рабате действует: с 2011 года здесь служит протоиерей Максим Массалитин, в 2010-2011 годах стены впервые покрыли фресками, а с декабря 2021 года приходы Московского патриархата в Марокко входят в Северо-Африканскую епархию Патриаршего экзархата Африки. Успенскому храму досталось больше: в 2011 году бывший священник незаконно продал его под снос, в феврале 2012-го нанятые рабочие разломали иконостас. Храм отстояли, в 2013 году вернули приходу, службы возобновились. После того как в 2007 году Московский патриархат и Русская зарубежная церковь восстановили каноническое общение, в Касабланке служат священники из Рабата. Рабатский храм и сегодня остаётся точкой притяжения для гостей из России, и о визите российского космонавта в Воскресенский храм мы рассказывали отдельно.

Для рассеянной эмиграции храм был не только местом молитвы: вокруг него складывались школа, хор, касса взаимопомощи. Он же стал местом, где сильнее всего столкнулись взгляды, разделившие русских после войны, и по обе стороны этой границы стояли верующие люди со своей памятью о революции и войне. А бумаги, оставленные прихожанами в Рабате и Касабланке, от уставов и квитанций до писем и свидетельств о крещении, легли в основу исследований, где удалось проследить судьбы более тысячи человек. Архимандрит Варсонофий, умерший в 1952 году, завещал: «Свой дух я отдаю Богу, а моё тело пускай будет предано марокканской земле». Он похоронен в православной часовне на европейском кладбище Рабата, там же, где староста Стефановский и отец Митрофан (Ярославцев).

Также использованы: статья «Марокко» в «Православной энциклопедии» (т. 44, раздел «Православие»); публикации Православие.Ru (1 июня 2012), «Правмира» (29 декабря 2021), фонда «Русский мир» (26 января 2023) и сайта Патриаршего экзархата Африки (23 января 2024).

В основе статьи: исследования Н. В. Сухова «История русской эмиграции в Марокко в ХХ в.» (ИВ РАН, 2019) и Е. Е. Суховой, Н. В. Сухова «Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в ХХ в.» (ИВ РАН, 2019).

---