в

Два легионера и сёстры Бутлер: семейная история русского Рабата

Инженер с Кругобайкальской дороги, его дочери из сербского института и два бывших офицера Иностранного легиона, один из которых приехал в Марокко рисовать карты и остался навсегда

В 1930 году в Рабат к отцу приехала из Сербии юная Валентина Бутлер, через год за ней её младшая сестра Наталья. На ежегодном русском балу, главном событии светской жизни русской колонии, обе нашли себе мужей: двух бывших офицеров, прошедших Гражданскую войну и Иностранный легион. Один из них когда-то приехал в Марокко рисовать карты страны и остался в ней на всю жизнь.

Инженер с Байкала

Отец сестёр, Лев Львович Бутлер, родился в 1876 году в Спасском уезде Тамбовской губернии, в семье помещика. Он окончил 4-ю московскую гимназию и Николаевское инженерное училище в Петербурге и стал железнодорожным инженером. По семейным воспоминаниям, он строил Транссибирскую магистраль, и ему досталась Кругобайкальская дорога, путь вдоль южного берега Байкала, где он провёл несколько лет. Страстный охотник, в свободное время он ходил по окрестностям озера и писал охотничьи очерки. Где они печатались, нам найти не удалось.

Кругобайкальская железная дорога вдоль берега Байкала с каменным порталом тоннеля, которую строил инженер Лев Бутлер
Кругобайкальская железная дорога, на строительстве которой работал Лев Бутлер. Иллюстрация

В 1907 году Бутлер женился на Анне Викторовне Ковригиной, семья жила в Москве, в 1914 году он значился почётным мировым судьёй Спасского уезда. Революция всё это перечеркнула. По дороге на юг от тифа умерли жена и сын (по семейной версии, ещё и старшая дочь Вера), и Лев Львович с двумя дочерьми, Валентиной и Натальей, добрался до Сербии. Там он работал инженером, а девочки учились в русском Институте благородных девиц в Сербии.

Когда в Сербии работы не стало, Бутлер уехал в Марокко: строил железную дорогу Уджда-Фес, потом работал на заводе сардинных консервов в Мазагане, нынешней Эль-Джадиде. Окончив институт, в 1930 году к нему приехала Валентина, в 1931 году Наталья. Лев Львович умер в Рабате в 1934 году.

Легионер с фотоаппаратом

Михаил Владимирович Подгаецкий в 1914 году вместе с братом Дмитрием ушёл добровольцем на войну и служил в Екатеринославском полку. В Гражданскую войну он воевал у белых, был ранен трижды и ушёл из Одессы на последнем корабле в Константинополь. В лагере для беженцев таким, как он, предлагали простую сделку: пять лет службы во французском Иностранном легионе, и вы получаете французское гражданство. «Молодые офицеры умели только воевать и согласились», пишет историк Николай Сухов.

Подгаецкий рядовым прошёл Сирийскую кампанию, в 1922 году стал сержантом, а затем фототопографом и командиром картографического подразделения: пригодилось юношеское увлечение фотографией. Его команду отправили в Марокко составлять географические карты страны (по Суховым, в 1923 году). Осенью 1925 года он получил французский паспорт и в конце того же года демобилизовался. Возвращаться было некуда, и Подгаецкий остался в Марокко. О том, сколько русских прошло через Легион, рассказывают наши статьи «Русский след в Легионе».

Похожий путь прошёл его друг Дмитрий Дорошевский, уроженец Арзамаса 1899 года. Он учился в Кронштадте, воевал в белой армии, в 1920 году оказался в Константинополе, служил в Легионе в Сирии и тоже получил французское гражданство, а вместе с ним работу топографа в Марокко.

Русский бал в Рабате

Каждый год русская колония Рабата устраивала «русский бал», который, по словам Суховых, был «значительным событием в социальной жизни Рабата». На эти балы приезжали и русские легионеры в отпуске; о концертах, спектаклях и балах эмиграции подробнее рассказывает статья «Балы, спектакли и хоры». Именно на таком балу сёстры Бутлер познакомились со своими будущими мужьями: Валентина вышла за Михаила Подгаецкого, Наталья за Дмитрия Дорошевского.

Бальный зал в Рабате 1930-х, подготовленный к русскому балу: люстры, столики, рояль и арочные окна с решётками
Каждый год русская колония Рабата устраивала свой бал. Иллюстрация

Михаил и Валентина с 1933 по 1958 год состояли в ассоциации «Православная церковь и русский очаг в Марокко». Дорошевский после войны стал одним из руководителей «Союза русских и французов русского происхождения»: в 1945 году секретарём, в 1954 году первым вице-президентом, в 1956 году президентом. Брак Натальи с ним, судя по документам, распался: уже в 1948 году она значится в приходских списках под фамилией второго мужа, Анатолия Рыженкова, сына известного в Касабланке С. И. Рыженкова, одного из устроителей русской церкви. Наталья Львовна умерла в Париже в 1975 году.

«Никогда не помышлял уехать»

В 1939 году, когда началась Вторая мировая война, Франция призвала бывших легионеров призывного возраста, и Подгаецкий снова надел форму; в июле 1940 года его демобилизовали. По семейным воспоминаниям, Валентина говорила: «Михаил мог погибнуть. Но я гордилась им!» После войны, по сведениям Суховых, основанным на устных воспоминаниях, он работал архитектором и строил для марокканских королевских учреждений. Зарабатывал хорошо, но супруги жили очень скромно, в маленькой двухкомнатной квартире. Они очень любили Марокко и никогда не помышляли уехать.

У них родились два сына, оба в Марокко: Андрей стал специалистом по разработке нефтяных месторождений и работал по всему миру, Владимир женился на француженке и уехал во Францию. Брат Михаила, Дмитрий Подгаецкий, тоже оказался в Марокко и в 1959‑1971 годах жил с семьёй в Танжере, работая инженером.

Михаил Владимирович Подгаецкий умер в Рабате 5 июля 1977 года. Валентина Львовна пережила его на двадцать два года, после его смерти, как пишут Суховы, объехала весь мир и умерла в Рабате 14 июля 1999 года. Оба похоронены на христианском кладбище Рабата, там же, где и её отец. О русских могилах в Марокко рассказывает статья «Русские кладбища в Марокко».

Откуда мы это знаем

Почти всё, что известно о Бутлерах и Подгаецких, восходит к одной семейной традиции. В 2011 году краеведы из Зубовой Поляны (Мордовия, бывший Спасский уезд) опубликовали страницу о семье Бутлер по семейным альбомам Бутлеров, Подгаецких и Дорошевских и рассказам Прасковьи Петровны Шереметевой, о которой у нас есть отдельная статья. На эту страницу, а также на устные воспоминания старожилов Рабата и неопубликованный список захоронений опираются и книги Суховых. В деталях источники расходятся (кто ещё умер от тифа, каким путём семья ехала в Сербию, где именно работал Подгаецкий после войны), а французских документов о его службе в Легионе мы пока не нашли. Если у вас есть фотографии русских балов в Рабате или сведения об этих семьях, напишите нам через «Контакты».

Источники

  • Е. Е. Сухова, Н. В. Сухов. Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в ХХ в. М.: ИВ РАН, 2019, с. 82 (Бутлер), 128‑129 (Дорошевский), 256‑258 (Подгаецкие), 284‑285 (Рыженковы): PDF.
  • Н. В. Сухов. История русской эмиграции в Марокко в ХХ в. М.: ИВ РАН, 2019, с. 47‑48, 97‑101, 162‑163.
  • Семья Бутлер: страница краеведческого сайта Зубовой Поляны (2011): zubova-poliana.narod.ru.
  • Все книги о русских в Марокко: «Библиотека русского Марокко».
Поделиться:Telegram

Опубликовано: Иван Иванович

Кабинет частной клиники в Касабланке 1950-х: стол со стетоскопом и журналом приёма, шкаф с инструментами, окно на бульвар с пальмами

Доктор Кособудский: киевский профессор, клиника в Касабланке и Русский Красный Крест в Марокко

Фуражка русского офицера, погоны, крест и бумаги на столе у окна в Рабате 1920-х: офицеры первой волны эмиграции в Марокко

Офицеры первой волны в Марокко: десять судеб, о которых почти ничего не известно