Иван Иванович
23 августа 1919 года несколько русских легионеров дописывали в Марокко письмо во Францию, Владимиру Бурцеву. Ответ они просили адресовать на имя Субочева-Залесского: 1-й иностранный полк, 1-й батальон, 1-я рота, Гхорм-эль-Алем. Весной эти люди уходили из Одессы, чтобы воевать с большевиками. Воевать им пришлось в Африке, и совсем с другими.
Письмо сохранилось в Государственном архиве Российской Федерации, и оно там не единственное. Русский след во французском Иностранном легионе складывается из тысяч личных историй, и почти каждая начинается с одного вопроса: как этот человек вообще туда попал? Ответов оказалось несколько, и ни один не исчерпывает всей правды.
Сколько их было
Начнём с честного признания: точного числа не знает никто. Историк Н. В. Сухов прямо пишет, что вопрос о том, сколько россиян прошло через французский и испанский иностранные легионы, до сих пор не решён. Епископ Митрофан (Зноско-Боровский), служивший в Марокко с 1948 по 1959 год, называл около 15 тысяч русских воинов, поступивших в Легион после оставления Крыма в 1920 году. В предисловии к книге Ж. Брюнона и Ж. Маню об истории Легиона (русское издание 2003 года) стоит другая цифра: около 10 тысяч россиян за всё время. Обе оценки круглые, и воспринимать их стоит как порядок величины, а не как подсчёт.
Первая встреча: Марокканская дивизия
Русские и марокканцы оказались в одном строю задолго до эмиграции. В августе 1914 года тысячи выходцев из Российской империи, живших во Франции, пошли добровольцами во французскую армию, чтобы воевать за свою родину. По французским подсчётам того времени, одних только добровольцев из России, записавшихся на срок войны, набралось 3393 человека, и многие из них попали в Иностранный легион. Среди них был Зиновий Пешков, крестник Максима Горького, которому эта война стоила правой руки.
С октября 1914 года полки Легиона воевали в составе Марокканской дивизии, которая к тому времени уже отличилась на Марне. Рядом с русскими добровольцами в ней сражались и гибли тысячи марокканцев, арабов и берберов. Летом 1915 года военный атташе в Париже граф А. А. Игнатьев доносил в Петроград о полке, где служил Пешков: французские командиры высоко ценят храбрость русских волонтёров, которые «доблестно сражались в последних упорных боях» и потеряли больше половины состава убитыми и ранеными. Так началось знакомство, которое потом продолжится уже на марокканской земле.
1917 год: выбор без выбора
В годы войны Россия отправила союзникам два экспедиционных корпуса, во Францию и на Балканы: 745 офицеров и 43 547 солдат. После Октябрьского переворота и отказа новой власти воевать эти люди остались на французском содержании и в полной зависимости от французского командования. По данным Сухова, в начале ноября 1917 года им официально предложили поступить в Иностранный легион, и выбор был жёстким: Легион или принудительные работы в Северной Африке. Массовые прошения отправить их домой отклонили.
Французские военные власти действовали и агитацией, и угрозами с репрессиями, и в начале 1918 года русские солдаты и офицеры записывались в Легион тысячами. Несогласных отправляли в Северную Африку, прежде всего в Алжир; историк А. Б. Летнев так и назвал свою статью об этой странице: «Алжирская одиссея».
Были и те, кто хотел воевать до победы. Русские офицеры создали собственный Русский легион, и генерал Лохвицкий звал в него всех, кому дороги честь родины и русского солдата, чтобы доказать: русские не все предатели. Русский легион чести вошёл в ту же Марокканскую дивизию, весной 1918 года воевал на Сомме, а в конце мая под Суассоном, где, как писал позднее эмигрантский журнал «Часовой», его атака выручила окружённый батальон зуавов. В его рядах служил будущий маршал Советского Союза Родион Малиновский. Здесь же воевал уроженец Москвы Владимир Смирнов, до этого прошедший Салоникский фронт. Он заслужил шесть французских военных крестов, а во Вторую мировую, уже парижским эмигрантом, воевал в Иностранном легионе.
Одесса и Константинополь
С 1919 года в Легион пошли солдаты и офицеры отступающих белых армий. Авторы письма из начала статьи объясняли Бурцеву, как это случилось с ними. Весной 1919 года, при отступлении Добровольческой армии из Одессы, они попали в плен к большевикам, на следующий день бежали и обратились к французам, чьи войска тоже покидали город. Через переводчика им предложили вступить во французскую армию, «якобы для борьбы с большевиками». Вместо этого их отправили в алжирский Сиди-Бель-Аббес, на главную базу Легиона, а оттуда в Марокко, «для борьбы с арабами».
Потом пришла очередь тех, кого эвакуация привела в Турцию. Как французская администрация вербовала людей в эмигрантских лагерях, подробно описал историк С. Балмасов. Михаил Подгаецкий и Дмитрий Дорошевский служили вместе ещё на германском фронте в 1916-1917 годах, потом в Добровольческой армии, оба были не раз ранены. После эвакуации из Одессы они оказались в Константинополе, и в лагере к ним подошёл вербовщик Легиона с простым условием: пять лет службы, и вы получаете французское гражданство. Ничему, кроме войны, молодые офицеры научиться не успели, и предложение приняли. Оба начали рядовыми, в сирийской кампании.
Кубанского казака Ивана Уса обокрали там же, в Константинополе. Оставшись без денег и, что хуже, без документов, он завербовался во французский Легион, как и многие в таком же положении. Выбраться из Легиона было куда труднее, чем попасть туда. В Праге секретарь Объединённых российских эмигрантских студенческих организаций А. А. Воеводин собирал письма легионеров и вместе с другими видными эмигрантами добивался освобождения завербованных русских студентов. Ни огласка, ни ходатайства перед французскими властями не помогли.
Другие дороги: Сен-Сир и Испания
Не все приходили в Легион из лагерей. Юноши, выросшие уже в эмиграции, оканчивали военную школу Сен-Сир и шли туда офицерами. Так в 1926 году поступили грузинский князь Дмитрий Амилахвари, будущий кавалер ордена Освобождения, и Сергей Андоленко, который воевал в Марокко в 1930-1932 годах, дослужился до бригадного генерала и сам занялся историей Иностранного легиона. Выпускник Сен-Сира Владимир Александров-Дольник, из дворян Московской губернии, в 1930 году сам попросил перевести его в действующую армию в Марокко и получил назначение во 2-й иностранный полк. Здесь не было ни ультиматума, ни обмана: только собственное решение.
Была и испанская дорога. Морской лётчик Николай Рагозин пришёл в Бизерту с Русской эскадрой, год работал шофёром грузовика и разослал в разные страны 26 писем с предложением своих услуг, но безуспешно. В 1922 году он завербовался в испанский Иностранный легион, стал инструктором гидроавиации и до 1927 года воевал в Испанском Марокко. Часть его товарищей по эскадре попала в Марокко куда более мирным путём, по контрактам французской администрации; об этом рассказывает статья «От Бизерты до Касабланки».
Что эта история говорит нам сегодня
Дорог в Легион было много: порыв добровольцев 1914 года, ультиматум 1917-го, обман 1919-го, нужда в документах и паспорте в турецких лагерях, наконец, осознанный выбор молодых офицеров. Одни шли туда по своей воле, других загоняли угрозами или обманом, третьих привлекало обещание французского гражданства через пять лет службы. Поэтому русского легионера не описать одним словом. Он бывал добровольцем и заложником обстоятельств, а в Марокко становился солдатом колониальной войны против племён, защищавших свою землю. Эти роли не отменяют друг друга, и честный разговор о них возможен, только если держать в голове их все сразу.
О том, как русские легионеры жили в гарнизонах Атласа и Рифа, где погибали, кто из них остался в Марокко и как их имена вернулись из забвения, рассказывает вторая часть.
Также использованы: Ph. Guyot. D’un régiment de marche de la Légion étrangère (RMLE) à l’autre, répétition ou évolution de l’histoire? // Revue historique des armées. 2011. № 265; статья «Division marocaine» во французской Википедии; материалы сайта «Brigades russes 16-18» (brigadesrusses.fr) о Русском легионе; биография Д. Амилахвари на сайте Ордена Освобождения (ordredelaliberation.fr).
В основе статьи: исследования Н. В. Сухова «История русской эмиграции в Марокко в ХХ в.» (ИВ РАН, 2019) и Е. Е. Суховой, Н. В. Сухова «Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в ХХ в.» (ИВ РАН, 2019).
