в

Камни памяти: русский склеп в Рабате, плита легионера и письмо святителя Луки

Четыре места русской памяти в Рабате: часовня основателей общины, надгробие из Феса, могила племянника святителя и панихида по галлиполийцам

У маленькой общины нет музеев и мемориальных досок на центральных улицах. Её история записана в камне: на старом кладбище Рабата, на стене Воскресенского храма, на могильной плите, которую чудом не выбросили на свалку. Мы собрали четыре таких места и четыре истории, которые за ними стоят.

Часовня-склеп на христианском кладбище

Примерно в километре от Воскресенского храма, на христианском (его ещё называют европейским) кладбище Рабата, стоит небольшая православная часовня-склеп. Вокруг неё около сотни русских могил. Для общины это место особое: в склепе похоронены пятеро людей, на которых держалась русская церковная жизнь в Марокко.

Первый из них архимандрит Варсонофий (Толстухин), бывший валаамский монах, которого митрополит Евлогий в 1927 году прислал к русским беженцам в Марокко. Он собирал деньги на храм, объезжая русские колонии по всей стране, и служил в Рабате четверть века, до самой смерти 27 февраля 1952 года. Тело своё он завещал «предать марокканской земле». Его преемник, архимандрит Митрофан (Ярославцев), в миру Михаил Владимирович, был генералом: в 1919 году он командовал дивизией Северо-Западной армии в наступлении на Петроград, а священником стал уже в эмиграции, после смерти жены. Он умер в Рабате 27 января 1954 года.

Рядом лежит Александр Фёдорович Стефановский, капитан артиллерии, пришедший в Марокко через Бизерту. Именно он в 1927 году написал в Париж письмо с просьбой прислать в Марокко священника, а потом на свои сбережения построил колокольню храма, о чём мы рассказывали в материале «Православные храмы русского Марокко». Многолетний староста, он получил право пожизненно жить при храме и умер в 1957 году. Ещё двое пришли в общину позже, но служили ей до конца: архитектор граф Владимир Алексеевич Игнатьев, в 1959 году президент церковной ассоциации, помогавший с проектом храма и много лет защищавший церковное имущество, и казначей ассоциации Артур Карлович Герцберг, бывший артиллерийский офицер, умерший в 1965 году.

Склеп принимает погребения и сегодня. В августе 2025 года в нём похоронили Нину Алексеевну Эль-Кинани, урождённую Кулакову, многолетнюю певчую храма. По сведениям прихода, в сентябре того же года часовню отреставрировали при содействии Русского дома в Рабате.

Кто ещё лежит рядом

На том же кладбище похоронены граф Пётр Петрович Шереметев, который с 1938 года руководил хором Воскресенского храма, и его жена Марина Дмитриевна, урождённая Лёвшина (подробнее о семье в статье «Прасковья Шереметева: летописец русского Марокко»). Здесь же сохранилось надгробие Михаила Львовича Толстого, сына писателя, умершего в Рабате 19 октября 1944 года. Самого его в Рабате уже нет: в ноябре 2007 года останки перенесли на родовое кладбище Толстых в Кочаках, рядом с Ясной Поляной.

Ухаживать за всем этим почти некому: русская община давно стала маленькой, надписи стираются, кресты кренятся. Весной 2025 года прихожане вместе с настоятелем расчистили территорию вокруг часовни от сорняков и колючих кустов и привели в порядок несколько заброшенных могил. На Радоницу в часовне служат панихиду. Настоятель, протоиерей Максим Массалитин, ведёт учёт русских захоронений по всей стране.

Старая каменная надгробная плита с крестом и венком на белой стене храма, рядом ветка бугенвиллеи
Старая надгробная плита на стене храма. Иллюстрация

Плита легионера из Феса

На стене Воскресенского храма укреплена старая надгробная плита. Её история известна по рассказу самого прихода. В декабре 2015 года настоятель вместе с миссионером священником Георгием Максимовым приехал в Фес и нашёл на старом кладбище заброшенные надгробия русских солдат Иностранного легиона. Как раз тогда кладбище приводили в порядок: старые плиты заменяли одинаковыми крестами, а имена переписывали с ошибками. Фамилия Smiekaloff превратилась в бессмысленное Snikalopp. Старые надгробия вывезли на свалку.

Уцелела одна плита: она каким-то образом осталась у сторожа. На ней имя сержанта Алексея Смекалова, уроженца Тверской губернии, родившегося 17 марта 1908 года и умершего 16 ноября 1934 года. В «Биографическом словаре» Суховых этот легионер записан иначе, как Л. Б. Смекалов, умерший в Фесе в 1935 году: плита, видимо, точнее. В 2016 году её привезли в Рабат и поместили на стене храма, куда русские легионеры приходили когда-то на службы и где в 1932 году на освящении играл их оркестр.

В феврале 2019 года в храме побывала паломническая группа из России, и одного из паломников, игумена Аркадия (Смекалова) из Троице-Сергиевой лавры, не пустили на обратный рейс. Задержавшись, он узнал историю плиты и помолился о своём однофамильце. «Возможно, для того я и задержался», сказал он. Отец Аркадий умер в июне 2020 года. Сколько русских легионеров похоронено в Марокко, никто не считал; о том, как они попадали в Легион и что от них осталось, мы писали в цикле «Русский след в Иностранном легионе».

Старое архивное дело, перевязанное бечёвкой, рукописное письмо 1920-х годов и очки на столе архива
Письмо святителя Луки племяннику пролежало в следственном деле почти восемьдесят лет. Иллюстрация

Письмо, которое не дошло

На участке № 59 христианского кладбища, там же, где Шереметевы, похоронен Юрий (Георгий) Владимирович Войно-Ясенецкий. По сведениям прихода, он умер в 1975 году. Это племянник святителя Луки (Войно-Ясенецкого), хирурга и архиепископа, прошедшего тюрьмы и ссылки и причисленного к лику святых.

14 марта 1923 года будущий святитель написал племяннику в Марокко письмо, которое начиналось словами «Дорогой Юра!». Валентин Феликсович тогда был ташкентским хирургом и священником, а меньше чем через три месяца, 31 мая 1923 года, его тайно рукоположили во епископа. В письме есть удивительная строка: «Может быть, Господь и меня приведёт к тебе в Марокко». Письмо до адресата не дошло. Его перехватило ГПУ, и оно осталось в следственном деле: 10 июня 1923 года святителя арестовали в первый раз. Найти и опубликовать письмо удалось лишь в 2001 году; по сведениям прихода, его издал внук святителя В. А. Лисичкин.

Больше о жизни Юрия Владимировича в Марокко почти ничего не известно. 10 июня 2025 года, накануне дня памяти святителя Луки, на его могиле отслужили заупокойную литию. Письмо, отправленное в 1923 году, так и не дошло до Рабата по почте, но спустя сто два года о нём здесь всё-таки вспомнили.

Канун с горящими свечами и распятием в православном храме во время панихиды
Канун с поминальными свечами. Иллюстрация

Панихида по галлиполийцам

Каждый год в субботу, ближайшую к 22 ноября, в Воскресенском храме служат панихиду по галлиполийцам, воинам Белого движения и жертвам Гражданской войны. Дата выбрана не случайно. 22 ноября 1921 года чины 1-го армейского корпуса, прошедшие лагерь на голом берегу у турецкого Галлиполи, основали Общество галлиполийцев, а почётным председателем избрали генерала Врангеля. В 1923 году Иван Бунин в ответе белградской газете «Галлиполи» назвал Галлиполи «частью того истинно великого и священного, что явила Россия за эти страшные и позорные годы».

Галлиполийцы были и в Марокко: в 1932 году здесь появился отдел Общества в составе Русского общевоинского союза. Среди прихожан был Сергей Николаевич Шидловский, выпускник Пажеского корпуса и галлиполиец, с 1927 года управлявший имениями под Кенитрой и в 1950-е годы член приходского совета. Его жена Надежда Дмитриевна была родной сестрой Марины Шереметевой, той самой, что лежит на кладбище в километре от храма. Так история Галлиполи и история рабатского кладбища сходятся в одной семье.

Зачем помнить

У всех четырёх историй одна мораль: память держится не на государстве и не на законе, а на конкретных людях. Кто-то не выбросил плиту, кто-то нашёл письмо в архиве, кто-то в выходной вышел на кладбище с секатором. В 2027 году русской церковной ассоциации в Марокко исполнится сто лет. Лучшим подарком к юбилею будут не речи, а ухоженные могилы и восстановленные имена. Обзор других русских захоронений страны, от Касабланки до Танжера, есть в статье «Русские кладбища в Марокко», а предыстория русского православия здесь, с могилой священника с «Авроры» в Танжере, в материале «До русского Марокко».

Источники

  • Сухов Н. В. История русской эмиграции в Марокко в XX в. М.: ИВ РАН, 2019: PDF; Сухова Е. Е., Сухов Н. В. Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в XX в. М.: ИВ РАН, 2019: PDF.
  • Rabat European Cemetery, Комиссия Содружества по военным захоронениям: справка.
  • Толстой Михаил Львович: биография и перезахоронение 2007 года.
  • Святитель Лука (Войно-Ясенецкий), житие: azbyka.ru.
  • Материалы канала прихода «Православие в Марокко»: t.me/orthodoxma (часовня-склеп и её реставрация, плита Смекалова, письмо святителя Луки и лития 2025 года, панихида по галлиполийцам).
Поделиться:Telegram

Опубликовано: Иван Иванович

Свечи перед иконостасом в небольшом русском православном храме в Марокко, окно с кованой решёткой

Земля за один франк: как марокканцы помогали русской церкви и как приход ответил им в 2023 году

Пасхальный кулич, красные яйца, свеча и икона Воскресения на столе во дворе с белыми стенами и пальмой

Русский приход в Марокко сегодня: один священник, мёд эмигранта и первые африканские хиротонии