в

Сын Толстого в Марокко: граф Михаил Львович Толстой и ферма в Сиди-Бетташе

Младший сын писателя пел частушки на эмигрантском пароходе, разорился в Париже, нашёл покой на марокканской ферме, умер в Рабате в 1944 году и через шестьдесят три года вернулся в Ясную Поляну

Октябрь 1944 года, клиника в Рабате. Врач Сергей Толстой дежурит у постели отца и перечитывает «Анну Каренину»: сцена смерти Николая Левина вдруг оказывается описанием того, что происходит в палате. Вечером 19 октября отец зовёт его, говорит: «Я готов, полностью готов» и умирает. Так в марокканской столице закончилась жизнь графа Михаила Львовича Толстого, младшего из сыновей писателя, доживших до взрослых лет.

«Нужно быть добрум»

Михаил Львович родился в Ясной Поляне 20 декабря 1879 года (1 января 1880 по новому стилю). В семье его звали Мишей и любили за весёлый нрав. Сын Сергей в книге «Дети Толстого» пересказывает домашнюю историю: маленький Миша, увидев ссору старших братьев, нацарапал им записку «Нужно быть добрум», и Лев Николаевич потом годами повторял этот совет вместе с ошибкой, а однажды написал его на своём портрете для внука.

Учился Миша в гимназии Поливанова и в Катковском лицее, но к наукам не тянулся. Зато он был, по словам сестры Александры, самым музыкальным в семье: играл на балалайке, гармони, фортепиано и гитаре, сочинял романсы, некоторые на слова своей жены. В юности он получил от отца длинное письмо-наставление, где были слова, которые потом цитировал сын: «Тысячу раз падай и тысячу раз поднимайся».

31 января 1901 года он обвенчался в Московском Кремле с Александрой Владимировной Глебовой, которую дома звали Линой. У них родились восемь детей. До революции Михаил Львович занимался хозяйством и делами, помогал переселению крестьян в Сибирь, в 1905 году открывал столовые для голодающих, а в Первую мировую служил во 2-м Дагестанском полку Кавказской туземной конной дивизии, знаменитой «Дикой».

С гитарой на «Иртыше»

В январе 1920 года Толстые ушли из Новороссийска на старом грузовом пароходе «Иртыш» в Сербию. В трюме вповалку лежали беженцы, на палубе дул ветер со снегом. Среди пассажиров был архиепископ, позже митрополит Евлогий, который запомнил графа таким: «неразлучный со своей гитарой, пел частушки», собрав вокруг себя тёплую компанию. Это тот самый Евлогий, который через семь лет пошлёт в Марокко первого русского священника.

С 1921 года семья жила во Франции. В Париже Михаил Львович вместе с другом по «Дикой дивизии» Михаилом Масленниковым открыл агентство недвижимости. Сначала дела шли хорошо, но крах 1929 года разорил компаньонов. Сын вспоминал коротко: «Утром все вещи были проданы с молотка». Сам граф, по его словам, сказал тогда, что был счастлив в России и в эмиграции, а всё остальное преходяще.

Обетованная земля

Старое пианино с нотами и балалайка в комнате эмигрантского дома в Марокко: Михаил Толстой был самым музыкальным в семье
Михаил Львович играл на балалайке, гармони, фортепиано и гитаре и сочинял романсы. Иллюстрация

После разорения Михаил Львович уехал в Марокко, где уже жили его сыновья Владимир и Пётр и дочь Татьяна с мужем Александром Львовым. Мировой кризис Марокко почти не задел, и для обедневших эмигрантов страна показалась обетованной землёй.

Граф с удовольствием взялся за хозяйство, сам ходил на рынок и торговался так ловко, что торговцы, по семейному преданию, прозвали его «марабу», то есть чародеем. Но мысли его были шире: он носился с проектом переселения русских эмигрантов в Парагвай, где, как он считал, они принесут больше пользы, чем ночные портье и таксисты Парижа, и писал об этом Эррио и Рабиндранату Тагору. Ответа не было, но несколько тысяч русских в Парагвай всё же уехали, и среди них его сын Пётр.

Ферма в Сиди-Бетташе

Постепенно в Марокко съехалась вся семья. Вернулась к мужу Лина, приехала дочь Александра с мужем Игорем Алексеевым, сыном Станиславского, и маленькой дочерью Ольгой, потом младшая дочь Соня. Правнучка Толстого и внучка Станиславского Ольга Алексеева выросла в Рабате лучшей подругой Прасковьи Шереметевой, о которой мы рассказывали в статье «Летописец русского Марокко». В Рабате граф останавливался в доме Шереметевых, и их семьи дружили.

В 1937 году жена Сергея, Ольга Вырубова, получила наследство и купила триста гектаров земли в Сиди-Бетташе, между Рабатом и Касабланкой, рядом с землёй Игоря Алексеева. Михаил Львович и брат Лины Александр Глебов, бывший гвардейский офицер и парижский таксист, решили завести там жизнь, хоть немного похожую на прежнюю помещичью. Быстро построили три дома и сарай, посадили сад, засеяли поля, завели коров и ангорских коз.

Сергей, приехавший осенью 1938 года, увидел родителей в маленьком доме, до крыши заросшем бугенвиллеей. По его словам, долгий разрыв, когда супруги в Париже жили врозь, не отразился на их чувствах. Отец обходил пшеничные поля с огромной фламандской овчаркой Милкой, боялся засухи, ждал дождей и, как казалось сыну, с годами всё ближе понимал взгляды своего отца. В Марокко он и сам взялся за перо: написал воспоминания «Мои родители» и роман «Митя Тиверин» о предреволюционной России, главы которого читал Лине по мере работы. Был ли роман издан, нам выяснить не удалось.

Война и радио в семь вечера

Коридор военного госпиталя в Рабате с железными кроватями и арочными окнами, 1942 год
В ноябре 1942 года Сергей Толстой лечил в госпитале Рабата раненых обеих сторон. Иллюстрация

В ноябре 1942 года Сергей Толстой, военный врач, снова оказался в Марокко, в коротком отпуске. Утром 8 ноября, накануне его отъезда, его разбудила канонада: высаживались американцы. Три дня, пока шли бои, он работал в госпитале Рабата, где лежали раненые обеих сторон, а потом остался в Марокко до конца войны.

Отца в последний год жизни он запомнил энергичным и полным планов. Каждый вечер в семь часов Михаил Львович слушал по радио сводки, раздобыл карту России, сделал красные и белые флажки и передвигал их, радуясь успехам русских войск. Старая вражда отступила: шла война за Россию.

«Вы меня зарежете»

С конца 1943 года отца мучили боли. Сергей подозревал гнойный процесс и уговаривал на операцию, но тот отказался наотрез: «Вы меня зарежете». Оперировали его только в октябре 1944 года и нашли огромный абсцесс под диафрагмой. Было поздно. Трое русских друзей сменяли сына у постели, и вечером 19 октября Михаил Львович умер.

Перед смертью его исповедал и причастил православный священник, а отпевали графа в Воскресенском храме Рабата: служил архимандрит Варсонофий, о котором мы недавно рассказали отдельно, и пел русский хор. После похорон сын, исполняя волю отца, позвал его друзей на поминки в ресторан, который, по иронии судьбы, назывался «Всё идёт хорошо».

Возвращение в Ясную Поляну

Михаила Львовича похоронили на христианском кладбище Рабата, и на надгробии была надпись «Граф Михаил Львович Толстой». Но в завещании он хотел лежать на родине. Через шестьдесят три года родственники исполнили эту волю: 20 ноября 2007 года в доме Толстых в Хамовниках, где он прожил девятнадцать лет, с ним простились, а 21 ноября его прах перезахоронили на семейном кладбище Толстых в Кочаках, рядом с Ясной Поляной. О том, что осталось в Рабате, мы писали в материале «Камни памяти».

Что стало с семьёй

После войны семья разъехалась. Лина уехала в США, писала воспоминания о встречах с Львом Николаевичем и умерла в 1967 году. Игорь Алексеев с дочерью Ольгой в 1948 году вернулся в Москву; много лет спустя Ольга снова уехала во Францию и умерла в Париже в 2025 году. Сыновья Иван и Владимир закончили жизнь в Америке. Сергей Михайлович вернулся во Францию, в 1977 году основал общество «Друзья Льва Толстого» и написал книги «Толстой и Толстые» и «Дети Толстого»; глава о марокканских годах отца из второй книги и стала главным источником этой статьи.

Михаил Толстой не был ни великим писателем, ни героем, ни святым. Он был весёлым, музыкальным, увлекающимся человеком, который потерял всё и нашёл покой на марокканской ферме, среди полей, собак и бугенвиллей. Быть может, именно здесь он наконец исполнил детский совет, над которым смеялся его отец: был добрум.

О датах

В источниках дата рождения Михаила Львовича встречается в трёх вариантах: 20 декабря 1879 года по старому стилю, 1 января 1880 года по новому и «2 января» (в словаре Суховых и, по описанию игумена Ростислава (Колупаева), на рабатском надгробии). Верным мы считаем первый пересчёт. Год переезда в Марокко ни один источник не называет: известно только, что это было после краха 1929 года.

Источники

  • С. М. Толстой. Дети Толстого (глава о М. Л. Толстом, перевод А. Н. Полосиной): на сайте музея-усадьбы «Ясная Поляна».
  • Игумен Ростислав (Колупаев). Русские в Северной Африке, гл. 2 // Русская линия, 2004: текст (здесь же воспоминание митрополита Евлогия о пароходе «Иртыш»).
  • Е. Е. Сухова, Н. В. Сухов. Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в ХХ в. М.: ИВ РАН, 2019, с. 318‑322: PDF.
  • РИА Новости о перезахоронении, 19.11.2007: новость.
  • И. К. Алексеев на сайте МХТ имени Чехова: справка.
  • Все книги и статьи о русских в Марокко: «Библиотека русского Марокко».
Поделиться:Telegram

Опубликовано: Иван Иванович

Раскрашенная от руки геологическая карта, геологический молоток, компас и образцы пород на столе геологической службы в Рабате

Отец марокканской геологии: Георгий Шуберт и русские геологи Марокко

Калька с чертежами геометрических узоров, циркуль и осколки зеллиджа на столе архитектора в Фесе: исследования Бориса Маслова

Борис Маслов: русский архитектор, который берёг Фес