Иван Иванович
За шестьдесят с лишним лет до того, как браки русских женщин с марокканцами стали массовым явлением, в военном госпитале в Алжире встретились двое, которым по всем законам своего времени встречаться не следовало: дочь воронежского помещика и раненый марокканский шериф. То, что началось как любовь с первого взгляда, обернулось семейной историей, опередившей свою эпоху на целое поколение.
Встреча в госпитале
Елена Алексеевна Безрукова была дочерью крупного помещика Воронежской губернии и депутата Государственной думы, выпускницей Московской консерватории по классу фортепиано — словом, барышней из самого сердца русского образованного сословия. В Алжир она приехала навестить брата, лечившегося в госпитале. Там же, оправляясь после ранения, лежал молодой человек, который казался полной ей противоположностью и в то же время странно ровней, — Мулай Ахмед Эль-Айдуни Джебли Эль-Алами Идрисси.
Он был шерифом, то есть потомком пророка Мухаммеда; его род возводили к одному из сыновей султана Мулай Идриса I, основателя Феса. Ранение он получил в стычке с кочевниками на алжирско-марокканской границе. Но за обликом восточного аристократа скрывался человек вполне европейской выделки: образование Ахмед получил в Италии — окончил пехотную школу в Модене и военно-артиллерийскую академию в Турине, — говорил на пяти европейских языках, читал на семи и вдобавок владел арабскими и местными диалектами Северной Африки. Между ним и русской пианисткой вспыхнуло чувство, которое современники без обиняков называли любовью с первого взгляда.
Скандал двух миров
Решение пожениться возмутило сразу две цивилизации. В Петербурге известие о предстоящем браке вызвало бурную реакцию высшего света. В Марокко резонанс был ещё громче: шериф, потомок пророка, берёт в жёны христианку! Ахмеду пришлось даже оставить марокканскую военную службу.
Чтобы получить руку Елены по всем правилам, Мулай Ахмед проделал путешествие в Россию и лично явился к её отцу, Алексею Николаевичу Безрукову. Тот колебался, но согласие в итоге дал — на двух условиях, в которых весь характер эпохи: Елена должна остаться христианкой и сохранить возможность играть на рояле. Вере и музыке надлежало уцелеть при любом повороте судьбы.
Брак был заключён в Генуе 23 февраля 1903 года — это засвидетельствовано документом, копию которого позже заверило российское генеральное консульство в Танжере. Нейтральная итальянская земля стала компромиссом между православным Воронежем и мусульманским Рабатом.
Рояль, доехавший до Рабата
В том же году молодожёны отправились в Марокко — и тут начинается почти приключенческая глава. Современных дорог в стране ещё не было, и путь из Танжера в Рабат Елене пришлось проделать верхом. А следом за ней в будущую столицу прибыл купленный в Германии рояль — событие, ставшее для Рабата настоящей сенсацией. Условие отца было выполнено буквально: музыка добралась до Африки.
Дети этой необычной пары, как и их родители, во многом оказались первыми. Старший сын, носивший двойное имя Мухаммед-Алексей, стал первым марокканским адвокатом. Дочь, Мерием-Елена, выросла талантливой пианисткой — рояль из Германии не пропал даром. Младший сын Хади стал врачом-фтизиатром. В одной семье соединились не только две веры и два народа, но и два будущих: уходящая Российская империя и Марокко, которому ещё только предстояло стать современной страной.
Сегодня трудно даже вообразить, сколько мужества требовал такой союз. Елена не просто вышла замуж — она навсегда покинула привычный мир воронежских усадеб и петербургских гостиных ради страны, где не было ни православных храмов, ни знакомого языка, ни даже мощёных дорог. А Ахмед ради этого брака пожертвовал военной карьерой и пошёл наперекор вековым ожиданиям собственного рода. Именно эта обоюдная решимость и делает их историю чем-то большим, чем экзотический эпизод: за ней — два человека, сознательно переступивших границы, которые их современникам казались незыблемыми.
Что эта история говорит нам сегодня
Эту историю сохранила для нас Полин де Мазьер (П.П. Шереметева), чья бабушка была лично знакома с семьёй и записала её подробности. И сохранила не случайно: в судьбе Елены Безруковой и Ахмеда Джебли видна модель того, что станет массовым много десятилетий спустя, когда в Марокко начнут приезжать жёны марокканских выпускников советских вузов. То, что в 1903 году было исключением, скандалом, почти безрассудством, к концу века обернётся обыденностью.
Брак длиною в век — это и про двух конкретных людей, рискнувших соединить несоединимое, и про то, как культуры, поначалу шарахающиеся друг от друга, со временем срастаются. Иногда мост между двумя мирами начинается с одной любви с первого взгляда — и с рояля, который во что бы то ни стало довезли до Рабата.
В основе статьи — исследования Н.В. Сухова «История русской эмиграции в Марокко в ХХ в.» (ИВ РАН, 2019) и Е.Е. Суховой, Н.В. Сухова «Биографический словарь русской эмиграции в Марокко в ХХ в.» (ИВ РАН, 2019). Подробности семейной истории сохранены в записях П.П. Шереметевой (Pauline de Mazières).
